Оперативный мониторинг ситуации на Украине и связанных с ней санкций – в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь!

Экономически победа или поражение Кремля на Украине будет маркироваться удержанием или потерей доли на европейском газовом рынке

Газовый кризис в Европе

Международное энергетическое агентство (МЭА) прогнозирует, что поставки трубопроводного газа из России в Евросоюз к 2025 году могут снизиться минимум на 55%, а при «ускоренном сценарии» — более чем на 75%. 

Это хорошая новость для всех. Кроме России.

Чем она хороша? Тем, что перед производителями газа возникает огромный рынок сбыта, а значит — они могут привлекать инвестиции и развивать законсервированные и недостающие мощности, имея в перспективе гарантированные объемы наращивания поставок, причем конкуренция между производителями в этот период будет существенно снижена. Возникает давно забытый рынок, где диктовать условия будут продавцы. Это ненадолго — пока освободившийся рынок не поделят окончательно. Тогда система вновь начнет приходить в равновесие, и покупатель снова начнет диктовать.

В любом случае для всех это означает бурный рост.

Европа стратегически тоже получит определенную, хотя и не совсем явную пока возможность ускоренно переходить к разработкам и внедрению своих «зеленых технологий» — возникший объем рынка позволяет рассчитывать на ускоренный переход в условиях существенно меньшей конкуренции.

В минусе только кремлевское ворье. Оно создало своими руками подобную ситуацию. Причем по всем направлениям. Вначале презрительно оценивали перспективы сланцевых технологий, затем пренебрежительно плевались в адрес СПГ, затем строили в никуда гигантские трубопроводы, которые теперь по факту просто закопаны в земле и утоплены в воде. И всё это на фоне заявлений о строительстве энергетической сверхдержавы.

Какие строители — такая и сверхдержава. Они даже не сумели понять, что сверхдержава — это не про объемы. Это про передовые технологии и стандарты отрасли. В этой области достижений у кремлевских ровно ноль. Зеро.

Так чему удивляться, что они пришли к подобному финалу?

***

По прогнозам Bloomberg Intelligence, мировое производство СПГ в 2022 году достигнет 455 млн т. Около 70% от этого объема уйдет покупателям по долгосрочным контрактам, остальное будет продано на спотовом рынке. В теории на мировом рынке есть газ, чтобы заместить выпадающие поставки из России.

Очередное подтверждение, но уже в цифрах, качественной оценке мирового газового рынка. Газ есть. Его много. Если измерять «среднее по больнице», то баланс спроса и предложения вполне ровный.

Однако непрекращающиеся газовые кризисы на региональных и локальных рынках говорят о двух вещах. Первое — идет активный передел этих рынков. Три базовых фактора передела известны: первый из них — перебалансировка контрактов. Большая часть остается долгосрочными, однако все большая доля газа продается на бирже разовыми партиями и поставками. Это первый фактор дестабилизации. 

Второй фактор прямо связан с первым. Спотовый рынок — это рынок СПГ. Проблема в том, что приемные терминалы несбалансированы с газотранспортными системами, которые ориентированы в основном на прием и перераспределение трубопроводного газа. В итоге в Испании самые большие мощности по приему, но они слабо интегрированы с общеевропейскими сетями. Ряд стран Европы, даже находящихся на побережье, не имеют своих терминалов. На рынке нет достаточного предложения фрахта плавучих терминалов. Обобщая, этот фактор можно назвать инфраструктурным: инфраструктура еще недостаточно развита под новые балансы.

Ну, и третий фактор, политический. Он был неизбежен, как дембель солдата-срочника после Мюнхенской речи Путина, которую Запад расценил как прямой вызов. Причем не подкрепленный ничем. Пацан решил взять «на понт». Рано или поздно, но ему должны были указать на его место: «Дяденька, а вам не кажется, что ваше место…» Третий фактор — это сброс Газпрома с европейского рынка. Из экономической борьбы он перешел в политическо-военную плоскость, что по сути, означает окончательную фазу борьбы.

Экономически победа или поражение Кремля на Украине будет маркироваться удержанием или потерей доли на европейском газовом рынке. Это крайне неочевидный для ширнармасс маркер, но он является фундаментальным. Кстати, таким же маркером была обозначена сирийская война: победа или поражения Кремля в ней оценивалась по одному показателю: удастся ли принудить Турцию согласиться на 4 трубы Турецкого потока (что фактически означало крах проекта ТАНАП) или не удастся, и тогда Турецкий поток останется в варианте двух труб. Сегодня мы знаем, что Турция эту войну выиграла, Кремль — проиграл. Что там говорят пропагандисты, значения не имеет никакого.

В любом случае доля России на европейском рынке сокращается. и это — третий возмущающий фактор.

И при всем при этом газа на рынке достаточно. Это значит, что через некоторое время ситуация придет к норме. Не слишком быстро, так как речь идет об очень большом субъекте. Но придет. Но уже без нас.

Второе, о чем говорят идущие кризисы — это тот самый энергопереход, который становится буквально неизбежным. «Зеленые» с их экстремизмом, зачастую переходящим в полный абсурд (та же святая Грета с ее фанатичным блеском в глазах) — неизбежный антураж процесса, равно как и угрюмые луддиты, напрочь отрицающие объективные предпосылки для перехода.

Тем не менее, он идет. Как и любой переход, непросто. С остановками, возвращением на шаг назад, но в целом тренд переломить невозможно.

Основное противоречие, которое решается в ходе перехода, в целом известно: это инфраструктурный коллапс. Ключевой ценностью индустриальной фазы развития являются коммуникации. Проблема коллапса в том, что экстенсивное расширение исчерпавшей себя инфраструктуры проблем не решает, но создает новые. Простой пример — транспортный коллапс мегаполисов. Строительство новых дорог проблему не решает.

«Зеленая энергетика» (как бы ни нелепым ни был этот термин) «расшивает проблему инфраструктурного коллапса через создание автономных источников энергии. Да, технологии еще далеки от рабочих, да, еще не менее одного поколения будут жить на этом переходе, но направление уже задано.

Это совершенно не означает, что «зеленые технологии» обнулят имеющиеся сегодня источники энергии. Чушь. Сегодня вполне неплохо себя чувствуют в общем энергобалансе энергоресурсы предыдущих фаз развития: энергия падающей воды, энергия перегретого пара. Они были актуальны еще в Средневековье или на заре индустриальной эпохи и работают сегодня (пусть и на иных технологических уровнях). Поэтому и газ, и нефть, и (ужас) уголь останутся востребованными и в дальнейшем. И тоже будут в энергобалансе (и тоже на иных уровнях — тот же уголь при применении технологии полного сгорания и улавливания продуктов горения будет абсолютно безопасен с точки зрения экологических стандартов).

В общем, переход идет. Сейчас — медленно. Более того, сейчас придется остановиться и вернуться назад. Ненадолго. И это — тоже камень, брошенный в глобальную экономику и вызывающий свое собственное волнение на поверхности. Которое интерферирует с другими волновыми процессами, создавая сложную картину.

Но все это совершенно не отменяет того факта, что идет гонка технологий. В которой вперед может вырваться любой. Даже тот, кто сегодня не выглядит лидером. Даже Россия.

Но все это в том случае, если власть осознает происходящее и создаст проект, целью которого будет не догоняющее «импортозамещение», а выход на новый уровень. Да, это непросто. Да, это потребует нечеловеческого напряжения и сопряженной работы огромного числа людей и структур. И расхода ресурсов.

Но главное — это осознание и постановка задачи. С этой властью шансов нет. И не будет. И чем дольше она сидит, вцепившись щупальцами в кресла, тем меньше шансов остается у страны. В какой-то момент наступит критическая черта, за которой мы снова, в который раз, фатально отстанем и будем догонять. До следующего раза. Но вот когда он будет — кто ж его знает.

Нынешний раз — вот он, прямо сейчас. И есть время. Самый ценный и невосполнимый ресурс. Но оно всегда заканчивается.

***

Чтобы научиться плавать, нужно залазить в воду. Переход от разговоров и мечтаний к практическим действиям возможен только тогда, когда вы заканчиваете разговаривать и начинаете действовать. Иного не бывает.

Это, кстати, совсем не значит, что разговаривать, думать и учиться теории не нужно. Напротив. Но практическое применение — цель любого теоретического обучения и проектирования.

С новой энергетикой (ее называют «зеленой», энергетикой на возобновляемых источниках, есть и другие определения — всё это, в общем-то, об одном) та же самая история. Сейчас наступил этап практического перехода к этой энергетике «как есть». При этом она еще не успела обрасти достаточным технологическим заделом, еще весьма слаба инфраструктура, но наступила критическая точка, фазовый переход. Который характеризуется тем, что пути назад уже нет — либо ты сумеешь преодолеть фазовый барьер, либо откатишься назад. Гораздо глубже и дальше, чем когда ты только начинал этот переход.

Проблема здесь в том, что такие переходы всегда «кредитны» — ты платишь сегодня, а вот получишь возврат вложенных усилий завтра. А точнее даже, послезавтра. Поэтому после кризиса даже в случае его удачного завершения система «обессилена» — весь свободный ресурс затрачивается на переход. И даже более того — происходит мобилизация ресурсов, от них отключаются целые подсистемы, и система, преодолев (или наоборот — так и не сумев преодолеть) фазовый барьер, на время «приходит в себя».

Это справедливо для любых процессов перехода в любых системах. Поэтому система старается (стихийно, рефлекторно или даже осмысленно — в зависимости о какой именно мы ведем речь) пытается преодолеть фазовый барьер за минимальное время. Просто для того, чтобы сохранить хоть какой-то ресурс. Время преодоления фазового барьера становится важнейшим, буквально критическим параметром. Затягивание процесса перехода может стать его крахом даже при всех прочих благоприятных условиях.

Есть характерный прием, с помощью которого тяжело идущий процесс можно «подстегнуть» и ускорить. Прием неоднозначный и очень рискованный, так как его применение всегда однократно. Это мобилизация всего доступного ресурса системы. Чем плоха хроническая болезнь? Тем, что организм свыкается с ней, начинает воспринимать ее почти как норму. Неудобную, болезненную, но норму. Минимизируя расход ресурса на борьбу с ней. Поэтому лечат хроническое заболевание, если никаких других методов не остается, переводом ее в острое состояние. Организм снова воспринимает ее как угрозу и мобилизует все внутренние резервы. Понятно, что такой метод опасен и крайне рискован: если не выйдет, больной умрет. Но иногда деваться уже некуда.

Энергетический переход во всех трех крупнейших экономиках явно затягивается. Причин много, но в целом они всё сильнее тормозят процесс перехода, угрожая крахом всему проекту. А это будет иметь крайне тяжелые последствия: система в случае, если не сумеет преодолеть барьер, деградирует, и тем сильнее, чем больший ресурс был истрачен, и чем дальше удалось продвинуться по пути перехода. Поэтому, видимо, пришло время радикального лечения.

Отсюда и наблюдаемый глобальный энергетический кризис, частично объективный, частично — рукотворный. Хроническую стадию принудительно переводят в острую. Возможно, что нынешний год станет рубежным, и то, как Европа сумеет справиться с энергетическим кризисом грядущей зимы, станет маркером процесса: удастся ли он вообще или нет.

Автор — независимый политаналитик Анатолий Несмиян (@ElMurid)

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *