Способно ли либеральное правительство вывести Россию из кризиса?

Способно ли либеральное правительство вывести Россию из кризиса? Российское правительство внесло в Государственную Думу РФ скорректированный бюджет на 2015 год с учётом углубления кризиса, падения нефтяных цен и западных санкций, т.к., по расчётам Минфина, доходная часть бюджета недосчитается в этом году порядка 3,5-4 трлн рублей. Исходя из этого, правительство РФ предлагает сократить некоторые статьи бюджета, заморозить начало строительства новых крупных инфраструктурных и других объектов, не повышать зарплаты бюджетникам, не выплачивать пенсии работающим пенсионером с уровнем ежегодных доходов более, чем в 1 млн рублей, и т.д. И тут возникает вопрос: принесут ли эти действия правительства РФ ожидаемый эффект и какие возможны иные действия в данной экономической ситуации?

Экономическая теория говорит нам, что в условиях падения доходов государственного бюджета из данной ситуации возможны четыре основных выхода:

  • Пропорциональный секвестр расходной части госбюджета или, проще говоря, сокращение запланированных расходов бюджета, чтобы сбалансировать расходные части бюджета с уровнем снижающихся доходов.
  • Эмиссия государственных облигаций и привлечение необходимых для погашения бюджетного дефицита средств как с внутренних, так и с мировых финансовых рынков, т.е. заимствования у банков и глобальных финансовых спекулянтов.
  • Увеличение налогов для пополнения доходной части бюджета с целью сбалансирования его с расходной частью.
  • Эмиссия денег, т.е. использование печатного станка для покрытия бюджетного дефицита.

Рассмотрим плюсы и минусы каждой из этих мер и как их интерпретируют главные течения мировой экономической мысли: либеральный мэйнстрим и этатистское кейнсианство. Только предварительно необходимо сделать небольшое уточнение: либеральный мэйнстрим утверждает, что либерализм и рыночные отношения — это тождественные понятия, что абсолютно противоречит всей мировой экономической истории. Кейнсианство, как и до него меркантилизм — это такие же рыночные модели экономического развития, как и либерализм, отличающиеся только одним — ролью государства в экономике: или «защитник, регулятор и контролёр», или «ночной сторож».

Сокращение расходов

В подтверждение этой меры со стороны либерального мэйнстрима мы услышим массу пошлых банальностей, состоящих из не к месту употреблённых поговорок (типа «по одёжке нужно протягивать ножки») и увещеваний (вроде «в долг жить нехорошо, надо затянуть пояса»). И особенно часто либералы любят повторять, что в условиях кризиса необходимо в первую очередь сокращать расходы на социальные нужды — ликвидировать «совковый собес». Но действительно ли государство должно тратить меньше, или же государственные расходы должны быть максимально эффективными и уменьшающими источники коррупции и казнокрадства? А расходы на оборону и социальные статьи — это бюджетный балласт или дополнительный стимул для общественного развития и роста ВВП?

И вот тут либералы и кейнсианцы (так в дальнейшем будем именовать государственников) приходят к прямо противоположным выводам. Для либералов их бог — рынок, а государство лишь один из инструментов, его обслуживающих; их девиз — «laissez faire, laissez passer», что в вольном переводе означает: предоставь свободу действовать, а «невидимая рука рынка» всё расставит по своим местам. Если оптимальная политика означает оставить рынок в покое, чтобы «невидимая рука рынка» всё расставила по своим местам, то государство воспринимается скорее, как враг, которого надо всемерно ограничивать. Его подозревают в самых «коварных и жутких замыслах», а любая его активность воспринимается в штыки. Поэтому основной набор инструментов в условиях дефицита госбюджета, которые рекомендует МВФ — главный проводник неолиберальной политики «вашингтонского консенсуса» — это сокращение госрасходов, и, в первую очередь, на социальные нужды. Пример Греции тут перед глазами.

Невидимая рука рынка

Для кейнсианцев же всё наоборот, именно государство призвано регулировать рынок, дабы обезопасить его от обвальных экономических кризисов, и только с помощью государства можно более равномерно распределять созданный общественный прибавочный продукт. Поэтому кейнсианцы предлагают повышать налоги на богатых и перераспределять значительную долю общественного продукта через госбюджет в пользу малоимущих слоёв населения, дабы повысить платежеспособный спрос населения. Расходы же на оборону, осуществляемые за счёт госбюджета, всегда выступали эффективной мерой по преодолению кризиса. Из Великой депрессии вышли с помощью II мировой войны, и даже такой отъявленный неолиберал, как Рейган, выходил из кризиса 1970-80-х гг. с помощью политики «военного кейнсианства» (программы СОИ или «Звёздных войн»), т.е. при помощи увеличения военных расходов и роста дефицита госбюджета. Поэтому и программа перевооружения российской армии, против которой жестко возражают либералы — это очень эффективная мера для преодоления кризиса нашей экономики.

С одной стороны, экономия госрасходов и повышение их эффективности, объективно говоря, это положительный процесс. В условиях подъёма экономики госрасходы растут не всегда оправданно высокими темпами, а в экономике накапливается «излишний жирок», который мешает дальнейшему росту и порождает благоприятную среду для коррупции. И тут мы находим множество примеров из собственной практики, когда в условиях нефтяного благополучия финансировались крупные и не очень проекты, по которым контролирующие органы и Счётная Палата выявляли множественные случаи откровенного казнокрадства или прикрытых «фиговым листком рыночных отношений» скрытых форм воровства. Например, финансовые средства, выделенные государством под конкретные проекты, на длительные периоды времени замораживались на депозитах частных банков, а вполне конкретные должностные лица, ответственные за реализацию этих проектов, получали «дивиденды» от этих «вложений». Другие же бюджетные финансовые средства просто бесследно исчезали, вывезенные за рубеж.

С другой стороны, сокращение таких расходов, как пенсии, стипендии, зарплаты бюджетников, расходы на образование, науку, здравоохранение и т.п., приводит к сжатию платежеспособного спроса населения страны, и как следствие, к углублению кризиса, что мы и наблюдаем в настоящее время в России, когда рост номинальных доходов населения не успевает за реальной инфляцией. Падение реальных доходов населения, по данным С. Егишянца, привели к плачевным результатам: «Обвал реальных доходов привёл к падению и в расходах — особенно пострадала еда (почти -20% в год). Впрочем, ещё круче просели автомобили — чего и следовало ожидать: в январе -24% в год (реально -38% — просто массу декабрьских ажиотажных покупок учли только в начале нового года), в феврале -38% — причём люксовые марки даже выросли, ВАЗ просел слабее среднего (-23%), а хуже всего обычным евро-брендам. Пала и ипотека, а ещё круче валится потребительский кредит».

Это падение признает и Минэкономразвитие, которое прогнозирует падение российского ВВП в 2015 году на 3,2%. Правда, оно же «обещает» рост экономики в 2016-18 гг. на 2,5-3%, хотя абсолютно непонятно, откуда может взяться этот рост при сжимающихся бюджетных расходах. Ведь сокращение бюджетных расходов в текущем году неизбежно приведёт к сжатию платежеспособного спроса населения, которое, в свою очередь, также неизбежно приведёт к сокращению инвестиций в экономику и сжатию производства, т.к. ни один предприниматель (если он в здравом уме) не будет работать на склад в надежде, что когда-нибудь в обозримом (или не очень) будущем эти складские запасы будут востребованы. Поэтому российская экономика попала в сжимающуюся спираль депрессии, из которой, как показывает весь исторический опыт, можно выйти исключительно с помощью резкого наращивания, но никак не сокращения бюджетных расходов. И когда министр финансов А. Силуанов призывает не индексировать зарплаты бюджетников в соответствие с инфляцией, то, с одной стороны, он демонстрирует свою крайнюю экономическую безграмотность, а с другой — призывает к снижению ВВП и углублению кризиса.

Замораживание же или перенос на более поздние сроки финансирования инфраструктурных объектов за счёт госбюджета, которое предлагает правительство РФ, неизбежно также приведёт к сокращению ВВП и углублению кризиса, ярким подтверждением чего может служить кризис 2008-2009 гг. В России тогда, памятуя о негативном опыте дефолта 1998 года (когда рухнули многие российские банки), в первую очередь бросились спасать банковскую систему, и получили самый глубокий обвал экономики из 20 крупнейших государств мира. А в Китае в 2008 году, когда экспорт уменьшился на половину, начали ускоренно реализовывать инфраструктурные проекты (к примеру, планы строительства высокоскоростных ж/д магистралей, рассчитанные до 2020 года, решили полностью реализовать уже к 2012), а также стимулировать рост внутреннего потребления за счёт государственного субсидирования покупок для населения страны. В результате в России падение ВВП составило -8%, а в Китае — темпы роста только чуть снизились с +11% до +9% в год.

Из всего вышесказанного можно сделать вполне определённый вывод: сокращение государственных расходов неизбежно приведет не к преодолению кризиса, как это утверждают либералы, а к его обострению и углублению. Весь исторический опыт убедительно показывает, что в условиях кризиса необходимо не сокращать, а резко наращивать государственные расходы, т.к. частный бизнес в подобные периоды переходит к выжидательной политике и перестаёт вкладывать в развитие производства, избегая неоправданного риска. Поэтому государство призвано замещать выпадающие частные инвестиции, дабы не усиливать кризисные явления. В то же время кризисный рост безработицы неизбежно приводит к сжатию платежеспособного спроса населения, и государство просто обязано не сокращать, а увеличивать зарплаты бюджетникам, пенсии и пособия для того, чтобы стимулировать рост, а не сокращение потребительского спроса в стране.

Внутренние и внешние заимствования

Эта мера изначально антиинфляционная, ибо она связывает некую часть денежной массы, на которую банки покупают облигации. Есть, однако, вещь, которая будет иметь место при любом развитии событий — это наращивание госдолга. Представьте себе, что вы выпустили на 100 млрд. рублей годовые облигации с доходностью 10% — это означает, что в следующем году вам придётся изыскать на их погашение те же самые 100 млрд. рублей да плюс еще 10% от этой суммы, то есть 10 млрд. В результате, найдя сегодня 100 млрд. на дополнительные расходы, вы в будущем году вынуждены будете снова искать уже 110 млрд. рублей. И даже если облигации более «длинные» по срокам обращения, всё равно в течение многих лет вам придётся изыскивать массу дополнительных денег на их выкуп и погашение процентных платежей. Можно, конечно, для расчёта по старым облигациям выпускать всё новые и новые, наращивая свой долг — но чем это кончается, мы хорошо помним по событиям 17 августа 1998 года. В целом мера плоха и применима только в экстренных случаях — причём только разово, а ни в коем случае ни систематически.

С другой стороны, в этой мере очень заинтересованы транснациональные банки, которые таким образом подсаживают государства на «долговую иглу» и начинают «доить» эти государства, лишая всякой перспективы развития их экономики. Чем больше государства влезают в долги, тем больше они оказываются должны, и тем меньше вероятность выхода из этой долговой кабалы. Недавний опыт Греции, а до этого Аргентины и других стран, убедительно показывает, что даже списание части долга приводит к ещё большему росту долговой зависимости попавших в неё стран. И всё большую часть государственного бюджета должникам приходится тратить не на развитие своей страны, а на выплату самого долга и процентов по нему. И слава богу, что Россия имеет минимальный государственный долг, а западные санкции лишают её возможности свободно кредитоваться на западных финансовых рынках, что не позволяет подсесть на «долговую иглу».

Но при этом огромную задолженность перед западными кредиторами имеют российские банки и корпорации, и в первую очередь государственные, т.к. либералы из экономического блока правительства и Банка России, проводя политику currency board (валютного управления) и создавая искусственную нехватку денег в стране, просто вынуждают российские банки и корпорации попадать в долговую зависимость от глобальных финансовых институтов. Уровень монетизации в РФ менее 50% от ВВП, что явно недостаточно для такой большой и разноплановой экономики, как российская, в то время как в Китае уровень монетизации почти 200% ВВП, т.е. более чем в 4 раза превосходит российский. Денег в стране должно быть не столько, сколько приходит в страну валюты, а столько, сколько необходимо для нормального функционирования её экономики — в этом заключается ещё одно принципиальное отличие кейнсианской модели от либеральной.

Когда Гайдар и его команда снизили уровень монетизации в 1990-ые гг. до 12,5% от ВВП, то пышным цветом расцвели неплатежи, разнообразный бартер, всякие денежные суррогаты и т.д., и в конечном итоге мы получили дефолт 1998 года. Это был достойный результат безграмотной либеральной финансовой политики команды Гайдара. В 2000-х гг. уже Кудрин и его команда, расплатившись с государственными долгами благодаря росту нефтяных цен, подсадили на «долговую иглу» частные и государственные банки, а также корпорации, создавая постоянно искусственный дефицит денег в стране. И сейчас, проводя ту же самую политику currency board, либеральные финансисты из Банка России целенаправленно загоняют наши корпорации и банки в долговую кабалу, а в условиях западных санкций, когда для нас оказались закрытыми западные кредитные рынки, продолжение политики currency board — это как удушающий приём в борьбе, как принуждение России к сдаче своих политических позиций на милость западных «победителей». Таким образом, и эта чисто либеральная мера не решит проблему сбалансированности бюджета.

Увеличение налогов

Введение новых налогов (или увеличение ставок уже существующих сборов) предполагает, что это принесёт казне дополнительные необходимые поступления в бюджет, в результате чего бюджет будет снова сбалансирован. Рост ставок косвенных налогов (НДС, акцизы и т.д.) может иметь разные последствия в зависимости от того, какими они были на момент их изменения и какой была экономика в целом. В определённых случаях он может спровоцировать инфляцию и спад экономической активности, в других — только замедление денежного обращения и сокращение спекулятивных операций на финансовых рынках. В любом случае, рецептов на все случаи жизни дать невозможно, поэтому при определённых условиях (быстро растущая экономика, высокие доходы людей и т.д.) эта мера возможна.

Другое дело, что очень трудно изменять налоги каждый раз, когда потребовались деньги — всё же надо стараться поддерживать налоговую систему более-менее стабильной. Так что лучше воздержаться от этой меры и применить её только в том случае, если более приемлемые действия невозможны. Прекрасный пример неэффективности повышения налогов на малый бизнес дало введение повышение ставок социальных отчислений. Это как раз тот случай, когда применимо высказывание В.И. Ленина: «По форме — верно, а по сути — издевательство». В результате этого «верного по форме издевательства» малый бизнес стал массово закрываться или уходить в тень. Подобные увеличения налогов, как правило, приводят к обратному результату, и тут либералы и кейнсианцы едины в своих подходах.

Но есть одна форма повышения налогов, по отношению к которой либералы и кейнсианцы занимают диаметрально противоположные позиции. Это повышения налогов на богатых. Либералы утверждают, что повышать налоги на богатых ни в коем случае нельзя, т.к. это приведет к снижению накопления и, в конечном итоге, к кризису, т.к. богатые занимаются инвестированием в развитие экономики, за счёт которого она и растёт. Но так ли это на самом деле? История мировой экономики убедительно показывает, что всё ровно наоборот. Реально происходит процесс прямо противоположный утверждениям либералов, т.к. бо́льшая часть накоплений у богатых идёт не на инвестирование и развитие, а на паразитическое потребление и надувание пузырей на финансовых рынках, за которыми следует неизбежный обвал этих самых финансовых рынков.

Взглянем на график превышения доходов очень богатых (1% от общего населения США) и сверхбогатых (0,01%) по сравнению с доходом среднего американца за последние 100 лет. Этот график убедительно показывает, как чрезмерный рост накопления у богатых приводит не к росту экономики, а к неизбежному её обвалу. Когда доходы 1% очень богатых американцев превысили среднедушевые доходы остального населения США в 20 раз, а доходы 0,01% сверхбогатых — в 325 раз, последовал обвал фондовых рынков 1929 года и Великая депрессия. То же самое произошло и в 2008 году, когда доходы 0,01% сверхбогатых превысили доходы среднего американца аж в 350 раз, а доходы 1% богатых — в 18 раз, снова последовал обвал рынков и кризис 2008-09 гг. и длительная рецессия с новой волной кризиса в этом году. Как только неравенство достигает своего пика, неизбежно следует обвал на фондовых рынках, который завершается экономическим кризисом.

Доходы богатых (1%) и сверхбогатых (0,01%) по сравнению с доходом среднего американца
Доходы богатых (1%) и сверхбогатых (0,01%) по сравнению с доходом среднего американца

Но данный график показывает, что такой уровень неравенства был не всегда, и в 1940-80-х гг. этот уровень был в разы более низким, а минимум был достигнут в 1970-х гг., когда доходы 1% богатых превышал среднедушевой доход всего в 8 раз (конец 1920-х гг. в 20 раз), а доходы 0,01% сверхбогатых — в 50 раз (в 2008 году в 350 раз). Причём в разгар этой минимизации неравенства американская экономика переживала свой «золотой век» развития — такого уровня, как в эти годы, она никогда не достигала ни раньше, ни позже. А ларчик просто открывался — этот исторический период проходил в условиях господства кейнсианской модели экономического развития, когда уровень налогообложения богатых достигал своего максимума в 90%.

Максимальная ставка налога на доходы физических лиц в США
Максимальная ставка налога на доходы физических лиц в США

Приглядимся внимательнее к графику максимальной ставки подоходного налога в США за те же 100 лет. Когда ставка была минимальная (25%) в 1920-х гг., накопление было максимальным и всё закончилось «чёрным четвергом» в октябре 1929 года, а продолжилось Великой депрессией. Когда же верхняя планка подоходного налога взлетела до 90% (1950-60-ые гг.), экономика США пережила «золотой век» своего развития. Затем, под давлением либералов, с 1980-х гг. верхняя планка подоходного налога снова опустилась до 35%, а рост неравенства стал стремительно расти и достиг своего максимума для 0,01% сверхбогатых в 350 раз в 2008 году. И снова это закончилось финансовым кризисом и продолжающейся вот уже почти 7 лет затяжной рецессией, выхода из которой не видно и в обозримом будущем.

Все дело в том, что в условиях господства либеральной модели экономического развития происходит ускоренное накопление капитала, который идёт не столько на развитие экономики, а в основном на паразитическое потребление и надувание пузырей на финансовых рынках. В условиях же господства кейнсианской экономической модели развития сверхприбыли богатых изымаются с помощью налогов и перераспределяются в пользу основной массы населения, повышая уровень её платежеспособности и создавая мощный средний класс, формирующий массовый потребительский спрос населения и стимулирующий рост производства для его удовлетворения.

Таким образом, увеличение налогов может привести к повышению доходов бюджета и стимулированию мощного роста экономики только при условии резкого повышения налогов на богатых и снижению налогового бремени на малый и средний бизнес. В России же, к сожалению, всё наоборот: единая шкала подоходного налога в 13%, как на среднего россиянина, так и на богатых и сверхбогатых представителей российского бизнеса, а налог на дивиденды и того ниже. Поэтому наше налогообложение только стимулирует рост неравенства, которое просто зашкаливает за все разумные пределы, порождая условия для углубления кризиса. И пока не будет введена прогрессивная система налогообложения, а верхняя шкала НДФЛ не достигнет уровня хотя бы в 70%, выход из кризиса будет невозможным, зато вывоз капитала будет только усиливаться.

Эмиссия денег

Стоит только заикнуться в присутствие либеральных экономистов об этой мере, тут же услышишь: «Какой кошмар! Это ж до какой степени дикости надо было дойти, чтобы додуматься до такого! Напечатать деньги без всякого их покрытия! Гиперинфляция обеспечена, а за ней последуют (дальше идет длинный список умных слов, которые призваны показать вам весь ужас ожидающей вас участи). Какое варварство!». Именно этими фразами пугают президента Путина Кудрин и его либеральная команда, но именно эта мера лишена недостатков всех предыдущих. Эмиссия денег не наносит дефляционного удара по экономике, не заставляет менять налоги, словно перчатки, не погружает государство в глубокую долговую яму. Единственный её минус — это инфляционный налог на всё общество.

Хотя то или иное бремя налагает на общество и любая из остальных мер (да и как иначе, чтобы вмиг найти лишние деньги, требуется пойти на какие-то жертвы), но такой инфляционный налог более справедлив, ибо равномерен и не приводит к ещё большему относительному обеднению и без того бедных — кстати, вопреки стенаниям монетаристов. Причем интересно, что «приведение курса рубля к рыночному», а проще говоря обвал рубля, в результате чего инфляция подскакивает до 20% — это, с точки зрения либералов, «правильное рыночное действие», а вот эмиссия денег для покрытия дефицита госбюджета — нерыночное, варварское деяние. Где здесь логика, понять трудно; но либералы и логика — понятия не совместимые, либерализм — это «опиум для народа»: «Я верую, хотя это и абсурдно!».

К тому же, величина этого инфляционного налога не так велика, как ею пугают либералы. Если, к примеру, федеральный бюджет равен 100 млрд., то ВВП должно быть порядка 500 млрд. (обычно бюджет центрального правительства в крупных федеративных государствах составляет примерно 20% ВВП). Уровень монетизации ВВП (то есть отношение самой широкой денежной массы к ВВП) в России менее 50%, т.е. денежная масса составит, примерно, половину ВВП или 250 млрд., стало быть, дополнительные 20 млрд. (при дефиците в 20%) увеличат её всего на 8%, что по канонам монетаризма при прочих равных условиях вызовет инфляцию, примерно, на те же 8%. Но это в соответствии с либеральной догматикой. Но когда, как сейчас в российской экономике, уровень загрузки мощностей составляет 60-70%, есть небольшая официальная и большая скрытая безработица, т.е. существует реальная возможность быстрого наращивания производства товарной массы и услуг населению, то не будет вообще никакой инфляции или она будет минимальной.

Это знал еще легендарный гусляр Садко. «Бог морей» одарил его бесконечным количеством денег, и он попытался скупить все товары на рынке, но когда он скупил местные товары, то подоспели со своими товарами купцы московские, а потом приплыли и купцы заморские, полностью опровергая либеральную догматику. Но есть и свежие российские примеры, когда либералы своей безграмотной политикой загнали в 1990-х гг. нашу экономику в дефолт 1998 года, а кредит МВФ в 4,5 млрд долларов был попросту украден, то руководящее трио Е. Примаков, Ю. Маслюков и В. Геращенко за счёт рублевой эмиссии за полгода смогли справиться с кризисом и нормализовать российскую экономику. А вот в 2008 году, когда преодолевали кризис с помощью либеральных мер, потребовалось уже 4 года для выхода на докризисный уровень, в то время как США и Китай преодолели кризис 2008 года примерно за год за счёт «варварской» эмиссии.

Эту же политику сейчас продолжают Япония и ЕС, преодолевающие кризис за счёт «дикого и варварского» печатания денег. И вот, что интересно, никакой инфляции у них при этом не возникает, а инфляция в этих странах во много раз меньше, чем в проводящей политику «сжатия денежной массы» России. Наверное, нужно что-то «в консерватории подправить», как говорил известный сатирик М. Жванецкий, чтобы у нас всё не получалось по принципу «хотели, как лучше, а получилось, как всегда». Поэтому наилучшей мерой для ликвидации бюджетного дефицита и преодоления кризиса является эмиссия денег, которая у либералов вызывает припадок бешенства и обзывательства, типа, «дикость» и «варварство». В сочетании с повышением налогов на богатых, которое позволит перераспределить прибавочный продукт в интересах всего населения страны и резко увеличить платежеспособный спрос населения России, эти две меры позволят не только сбалансировать госбюджет, но и придать ускоренное развитие российской экономике.

Государственные инвестиции в инфраструктурные объекты за счёт мультипликативного эффекта (заказы металлургам, производителям строительных материалов и т.п., рост заработных плат по всем вновь строящимся объектам и т.д.) приведут к росту всей экономики страны. Рост же зарплат бюджетников, пенсий и пособий из бюджета приведут повышению платежеспособного спроса, создавая мощный потребительский спрос и рост производства потребительских товаров и услуг мелким и средним частным бизнесом. И вместо прогнозируемого Минэкономразвития падения на 3,2%, ВВП может вырасти, минимум, на 6-8% уже в этом году, если перейти с либеральной модели экономического развития на кейнсианскую с резким повышением налогов на богатых и эмиссией рубля в необходимых масштабах. Тогда российская экономика, как «птица-тройка» (у которой «коренником» будет вступать государство, а «пристяжными», с одной стороны, крупный бизнес, а с другой — малый и средний бизнес), понесётся вперёд в «светлое будущее».

Александр Айвазов

Читайте также:

комментария 2

  1. Валерий:

    Вроде смысл есть, но кто его знает.

  2. kostik1:

    «российская экономика, как «птица-тройка» (у которой «коренником» будет вступать государство, а «пристяжными», с одной стороны, крупный бизнес, а с другой — малый и средний бизнес), понесётся вперёд в «светлое будущее»».

    Что куришь, товарищ?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *