Воскресное чтиво. Феномен белорусской государственности. Что ждет систему Лукашенко

Президент Белоруссии Александр ЛукашенкоАлександр Лукашенко за 23 года своего президентства смог построить один из самых консолидированных и адаптивных авторитарных режимов на постсоветском пространстве, а возможно — и в мире. На чем держится белорусская политическая модель, насколько она устойчива к потенциальному внешнему давлению, каковы риски ее расшатывания и перспективы эволюции?

Основные выводы и прогнозы

Авторитаризм Александра Лукашенко держится на глубокой советскости общественного сознания, слабости институтов молодой демократии, огосударствленной экономике и удачно найденном формате взаимоотношений с Россией. Белорусский президент осознает это и старается по мере возможности не дать расшататься ни одному из этих столпов.

За 23 года в Белоруссии выстроена многоуровневая система управления рисками стабильности системы. Выверенный подбор чиновников, образ несменяемого президента, недопущение появления альтернативных центров силы, кланов и олигархата помогают избежать раскола номенклатуры. Риск протестов нивелируется с помощью механизма демотивации потенциальных протестующих, срыва намеченных и подавления организованных массовых акций.

Белорусская оппозиция раздроблена и слаба. Последние десятилетия она существует в режиме выживания и по объективным и субъективным причинам деградирует как политическая альтернатива власти. Для серьезной борьбы нет ни человеческих, ни материальных ресурсов, нет и поддержки в обществе. Власть допускает существование оппозиции: с одной стороны, она нужна для ее собственной легитимации, а с другой — для выхода пара недовольства.

В последние годы белорусская власть заметно расширила понятие государственной идентичности, которое она транслирует. Кроме патернализма, советскости и культивирования стабильности в идеологии режима теперь есть акцент на независимость, сбалансированную и многовекторную внешнюю политику, нейтрально-миротворческую роль в регионе. Были сделаны первые шаги по развитию национальной идентичности, так называемой мягкой белорусизации.

Белорусское общество остается в своем большинстве пророссийским при стабильном проевропейском меньшинстве в 25–35 %. Однако поддержка евразийской интеграции и действий Москвы на международной арене не означает, что белорусы готовы жертвовать суверенитетом и разделять с россиянами издержки внешней политики Кремля. Во внутренней политике у Лукашенко и его противников есть по 20–30 % преданного электората. Остальная часть общества меняет предпочтения в зависимости от экономической ситуации.

Внешняя политика Минска за последние 10 лет стала более прагматичной. Это связано и с необходимостью балансировать в условиях постоянных конфликтов Москвы с соседями и Западом, и с сокращением российской поддержки. Энтузиазм по поводу евразийской интеграции сошел на нет, но есть понимание, что сегодня ей нет альтернативы. Отношения с ЕС из предмета торга для выбивания уступок из Москвы превращаются в самостоятельный и значимый вектор внешней политики.

Белорусские элиты по-прежнему монолитны и сплочены вокруг лидера. Однако в последние годы выделилась группа более прогрессивных чиновников высшего эшелона, в основном в экономических ведомствах. Они стараются убедить Лукашенко пойти хотя бы на рыночные реформы. До ослабления режима они будут лояльны президенту, но уже сегодня начинают просматриваться контуры будущего раскола элит.
Белорусской системе хватит запаса прочности, чтобы Лукашенко успел состариться на своем посту. Но повторение и углубление экономических кризисов, вместе со сменой поколений в элитах, будут подталкивать его к реформам. Старение Лукашенко, экономическая турбулентность и появление в стране автономного от власти крупного бизнеса, скорее всего, нарушат монолитность номенклатуры, что положит начало трансформации режима.

В Белоруссии нет ни внутренних, ни внешних предпосылок для повторения украинского сценария. Ничтожно мала вероятность и революционной смены власти, и резкого изменения внешнеполитической ориентации. Но даже если допустить возможность такого развития событий, оно вряд ли приведет к военной агрессии со стороны Москвы. Для того чтобы удержать Белоруссию в российской орбите, Кремлю выгоднее использовать экономические методы воздействия: как более эффективные, менее затратные и менее рискованные.

ВВЕДЕНИЕ

Белорусский президент Александр Лукашенко и его режим — success story в мире автократов. Врожденное политическое чутье помогло ему не только оказаться в нужном месте в нужный момент, но и выстроить — не имея для этого особых природных или стратегических ресурсов — комфортный для себя формат отношений с собственным народом и внешними силами.

Лукашенко за 23 года смог создать один из самых консолидированных и адаптивных авторитарных режимов на постсоветском пространстве, а возможно — и в мире. Попытаемся проанализировать феномен белорусской государственности, ее слабые и сильные места. Попробуем разобраться, на чем держится белорусская политическая модель, насколько она устойчива к потенциальному внешнему давлению, каковы риски ее расшатывания и перспективы эволюции.

Российско-украинский конфликт изменил взгляд западных СМИ на Восточную Европу. Если раньше страны этого региона рассматривались блоком как «идущие по европейскому пути реформ — застывшие в авторитаризме», то теперь добавился новый популярный ракурс — «следующие жертвы Кремля». Не стала исключением и Белоруссия, отношения с которой у России в последние годы осложнились по многим направлениям.

Белоруссия — самая русифицированная республика бывшего СССР, военный союзник России, привязанный к ней полдюжиной интеграционных объединений и почти полной ресурсной зависимостью. 90 % белорусов регулярно или иногда смотрят новости по российскому ТВ1. В глазах Запада Белоруссия выглядит уязвимой перед лицом российской экспансии. В общении с западными журналистами уже почти невозможно избежать вопроса о том, когда и как произойдет силовая инкорпорация Белоруссии в Российскую Федерацию. Этот вопрос также требует ответа.

КОНСОЛИДАЦИЯ РЕЖИМА

Приход к власти в Белоруссии в 1994 году политика такого психологического типа и таких идеологических взглядов, как Александр Лукашенко, был не случаен. Первые постсоветские годы вялых рыночных реформ, низкий уровень жизни, растущая коррупция и преступность, слабая национальная идентичность и отсутствие демократических традиций, ностальгия большинства населения по стабильным годам СССР, доминирование в обществе пророссийских настроений, усталость от бывшей партийной номенклатуры, которая продолжала управлять уже независимой республикой, — все это сформировало запрос на молодого и энергичного популиста, который смог бы навести порядок сильной рукой, восстановить связи с Россией и пересажать всех жуликов во власти.

Харизма первого президента Белоруссии, стиль и легитимность его правления были и во многом остаются народными. Институты формальной демократии Лукашенко тяготили. Президент почти сразу вступил в конфликт с парламентом и конституционным судом. На установление и консолидацию режима личной власти у Лукашенко ушло два года.

Конституционный референдум 1996 года и сопутствовавшие ему политические решения поставили под контроль Александра Лукашенко исполнительную и судебную власть, Центральную избирательную комиссию (ЦИК), местные исполкомы, профсоюзы, силовые и правоохранительные структуры, все телеканалы и крупнейшие газеты страны. Парламент утратил полномочия и лишился оппозиции. Указы президента оказались выше законов.

Государство в короткие сроки укрепило свое господствующее положение в экономике и свернуло начатую ранее приватизацию. Влиятельные силовые и контрольные инстанции, обилие госрегулирования, зависимые суды и легкость, с которой можно было национализировать любую собственность, обеспечили власти политическую лояльность бизнеса.

В 2004 году, после нового конституционного референдума, Александр Лукашенко получил доступ к пожизненному президентству. В Белоруссии выстроена по-своему эффективная вертикаль власти, в которой президент принимает все ключевые кадровые и экономические решения, вплоть до снятия и назначения глав городов и районов, судей низших судов и директоров крупных заводов. Ротация элит не обеспечивается правящей партией, поскольку такой партии в Белоруссии вообще нет. Для продвижения на высшие руководящие посты кандидатам нужны персональная лояльность, общность взглядов с президентом и управленческий опыт, подходящий в глазах Лукашенко для той или иной должности.

Консолидация режима сопровождалась маргинализацией оппозиции и постепенным сужением поля деятельности гражданского общества и негосударственных СМИ. Так было до 2008 года, потом «гайки» периодически ослаблялись, когда это было нужно для геополитического маневрирования и сближения с Западом. Но менялось при этом только поведение власти. Законы и институты авторитаризма оставались нетронутыми или ужесточались, давая государству возможность в любой момент оперативно вернуться к нужной степени репрессивности.

Экономическая модель, построенная Лукашенко, а вернее — сохраненная им со времен СССР, — это обилие госрегулирования, государственные монополии и высокий уровень перераспределения доходов. Убыточные госпредприятия поддерживаются через систему прямых дотаций, льготных кредитов и перекрестного субсидирования — тарифы на электричество, например, для них могут быть в разы ниже, чем для частного бизнеса. До недавнего времени государство производило около 60 % ВВП страны и давало работу примерно такой же доле занятого населения. С кризисом 2015–2016 годов эта доля снизилась, по данным МВФ2, до 50 %.

Тот же кризис повлиял и на некоторые элементы социального государства: был повышен пенсионный возраст, допущена умеренная безработица — но система по-прежнему нацелена на сглаживание разрыва между богатыми и бедными. По индексу Джини, который фиксирует социальное расслоение, Белоруссия традиционно выглядит лучше большинства стран региона3.

Одним из столпов белорусского авторитаризма стали особые отношения Минска с Москвой. Умело играя на российских имперских амбициях, нежелании Москвы терять союзника и рисковать политической стабильностью в Белоруссии, важной с точки зрения поставок углеводородов в Европу, Лукашенко смог добиться от Москвы пусть и не бесперебойной, но в целом устойчивой в долгосрочном измерении экономической и политической поддержки.

Новости кризиса: текущая ситуация в мире

  1. Пока нет комментариев.
  1. Нет трекбеков.