Алексей Кунгуров. Россия в сумерках заката. Часть 5

Алексей КунгуровРеволюционный субъект вызывается к жизни условиями революционной ситуации. Революционная ситуация в РФ будет иметь, прежде всего, экономическую подоплеку, о чем уже сегодня можно говорить с полной уверенностью. Экономическая парадигма постсоветской системы просто не совместима с жизнью. Вся история РФ — история медленного угасания страны, в вены которой вогнаны иглы от нефтяной капельницы, а мозг оглушен ударной дозой пропагандисткой анестезии. Однако нефтяная игла уже неспособна поддерживать слабеющий организм, как и прежде, да и наращивать дозу пропаганды дальше просто некуда. Система, вплотную, приближается к той грани, где неизбежным становится срыв в нестабильное состояние.

Как отмечалось выше, легитимность правящего режима держится на шатком консенсусе между верхами и низами, который заключается в том, что верхи могут невозбранно обогащаться, утилизируя страну, если низы тоже что -то с этого получают. Такое положение вещей признается абсолютным большинством населения СПРАВЕДЛИВЫМ. Но ресурсная база режима в свете известных событий сильно сократилась, текущих доходов для поддержания стабильности не хватает. И потому массам уже навязчиво предложено затянуть пояса. Элита же, ни в чем не желает себя утеснять. Более того, предвидя скорый finita la comedia, старается сделать последний глоток побольше, не сообразуясь с условиями. В результате происходит то, что называется «пир во время чумы».

По этому поводу вспоминается бородатый анекдот, в котором сын обращается к отцу:

- «Папа, по радио сказали, что водка подорожала. Это значит, что ты станешь меньше пить?
- Нет, сынок, это значит, что ты станешь меньше есть»

Сможет ли элита убедительно объяснить массам, что они должны теперь «меньше есть» и продолжать восторгаться властью? Самое печальное в том, что никто не может сказать, на какое время следует затягивать пояса. Фундаментальные причины для восстановления экономики отсутствуют, что нехотя признают даже представители верхов. Они пытаются убедить нас в том, что ни какого кризиса в стране нет, просто мы перешли к новой реальности, новой нормальности, и потому нужно не бороться с ней, а адаптироваться к ней.

Но для десятков миллионов людей адаптироваться означает «меньше есть». И то, что элита при этом не желает «меньше пить» создает не разрешимый конфликт между верхами и низами. Такое положение вещей все острее будет восприниматься, как НЕ СПРАВЕДЛИВОЕ.

Скептики могут возразить: мол, в 90-е вообще жили в впроголодь, зарплату месяцами не получали, и никто не бунтовал, а сейчас и подавно не будут. Я уже не однократно объяснял феномен терпильства начала 90-х. Во-первых, «временные трудности» легко объяснялись условиями переходного периода от «ужасного» социализма к «прекрасному» капитализму. Во-вторых, в обществе преобладали позитивные ожидания: Ельцин торжественно объявил, что «мы будем жить плохо, но не долго», Чубайс обещал всем две «Волги» на каждый ваучер. Многие были опьянены новыми возможностями и свободами: ездить или работать за границей, заняться бизнесом, участвовать в приватизационных манипуляциях, заниматься политикой.

То есть нельзя сказать, что для всех 90-е годы были ужасными. Для активных пассионариев, вписавшихся в рынок, это было поистине золотое время. К тому же нельзя сказать, что власть не выполняла своих обещаний. Народ хотел импортные шмотки и 20 сортов колбасы в магазинах. Он получил, что хотел. Не на что купить все это. Так это временные трудности, ребята, скоро невидимая рука рынка все наладит. И вообще во всем виноваты проклятые коммуняки, которые довели страну за 70 лет.

Народ в массе своей не чувствовал себя обманутым, складывающееся положение вещей в целом воспринималось, как естественное, единственно возможное и потому справедливое. Если же у кого-то и появилось ощущение, что новый порядок несправедлив, оно заглушалось надеждой, что вскоре все само изменится к лучшему. Вполне откровенно высказывалось даже такое мнение: мол, они там, наверное, воруют, и пускай, а как наворуются, обязаны будут и о народе подумать, а то мы за них больше не проголосуем.

Наконец, самое главное: недовольство масс не возникает в том случае, кода плохие времена сменяются очень плохими (не для всех) что мы наблюдали в 90-е годы. Недовольство возникает, когда после самого хорошего времени приходится затягивать пояса, да еще в ситуации, когда власть не может назвать внятную причину происходящего и уверить народ в том, что скоро все изменится к лучшему.

В период кризиса 2008 -2009 гг. Кремль мог представить себя жертвой обстоятельств: мол, кризис — то мировой, все страдают, даже Америка. Режим тогда располагал большими ресурсами для поддержания стабильности и воспользовался ими. Удержание курса рубля обошлось тогда в сумму порядка 200 миллиардов долларов. Затянись тогда кризис — последствия были бы очень тяжелыми. Однако мировая экономика быстро восстановилась, нефтяные цены возобновили рост. Пронесло, как говорится. Никаких выводов из этого тревожного звоночка власть не сделала.

В 2014 году когда сырьевые рынки вновь показали спад, у Кремля уже не оказалось достаточно средств для спасения рубля, и его опустили вдвое против доллара, заодно опустив и жизненный уровень широких слоев населения. Сейчас правящий режим сконцентрировал свои усилия на спасение бюджета. Слишком многое завязано на него — и возможность воровать, и поддержание той самой «стабильности», которая обеспечивает клептократической верхушке условия для законного и безнаказанного воровства. Ах, я снова употребил совершенно неуместное слово. Разумеется, элита не ворует, она присваивает себе значительную часть общественного продукта в соответствии со своими представлениями о справедливости.
Удается ли Кремлю спасти бюджет, и тем самым спасти себя? Формально это, вроде бы, получается: бюджет, хоть и со скрипом, но исполняется; реальные зарплаты бюджетников, хоть и сократились, получают они вовремя; массовой безработицы и голодных бунтов не наблюдается. Но рано радоваться, давайте проясним вопрос о том, какова цена поддержания стабильности.

Любой может найти в интернете помесячные данные о налоговых поступлениях в бюджет и расходах бюджета за тот же период. Картина очевидна: текущие налоговые сборы не только не покрывают потребности казны, они еще и неуклонно сокращаются. Следовательно, бюджет подпитывается за счет накопленных резервов, которые отнюдь не безграничны. На сколько их хватит? Запланированный дефицит бюджета в 10% уже к маю был превышен втрое. Рост нефтяных котировок замедлит сползание в пропасть, их падение наоборот приблизит катастрофу. Критической точкой для кремлевского режима станет исчерпание доступных финансовых резервов. После этого придётся либо радикально резать бюджет, что приведет к обострению социальной напряженности, либо опустить рубль, что позволит номинально исполнить бюджет, но снизит и без того невысокий уровень жизни широких слоев населения. Итогом будет все тот же рост социальной напряженности.

Надежды на то, что девальвация национальной валюты взбодрит отечественного производителя, совершенно тщетны. Разве двукратная девальвация рубля вкупе с госпрограммой импортозамещения оживили внутреннее производство, как это было вследствие «дефолта» в 1998 году? Разве продукция «АвтоВАЗа» вытеснила с российского рынка «Тойоту» и «Форд»?

Во-первых, того отечественного производителя, который был у нас в конце 90-х, сегодня уже нет. В большинстве случаев под отечественным производителем понимается локализованное производство иностранных компаний, работающих на импортном оборудовании и расходных материалах. Поэтому обвал рубля не окажет на них стимулирующего воздействия, скорее наоборот. Во-вторых, и это является самым главным, любому производителю, будь то внутренний или зарубежный, в первую очередь нужен ПЛАТЕЖЕСПОСОБНЫЙ СПРОС. Надеюсь, никто не станет отрицать тот факт, что платежеспособность населения РФ снижается? Это более чем наглядно демонстрирует статистика розничных продаж. Что могло бы дать толчок росту экономики? Иностранные кредиты, но они в свете санкций теперь практически недоступны. Да, российские облигации пользуются на финансовых рынках определенным спросом у спекулянтов. Но давайте вспомним, что произошло в конце 90-х. Тогда облигации государственных краткосрочных обязательств (ГКО) тоже пользовались на финансовых рынках стабильным спросом. Но именно невозможность государства выполнять свои обязательства по пирамиде ГКО и вызвала в августе 1998 года дефолт и последовавший за ним обвал рубля. Так что если даже правительство Медведева и сможет перехватить в Европе пяток миллиардов под грабительский процент для затыкания дыр в бюджете, это никаким образом не спасет положение, а лишь поможет переложить тяжесть проблем с сегодняшнего дня на завтрашний.

Благотворное влияние на экономику могли бы оказать иностранные инвестиции, однако возлагать надежды на них могут лишь совершенно оторванные от реальности люди. По факту именно Россия являлась все постсоветские годы источником капиталов для развитых экономик мира. Вывоз капиталов из России неизменно превышал ввоз. Ну, это и понятно: если элита что-то присваивает, она должна это вывозить. Да и значительная часть иностранных инвестиций носила спекулятивный характер: ввезли миллиард, прокрутили на бирже, вывезли полтора. Реальному сектору экономики это не помогало. Ко всему прочему не стоит забывать и о том, что совокупный внешний долг РФ составляет порядка полутора триллионов долларов, из которых добрая половина принадлежит госбанкам, госкорпорациям или обеспечена гарантиями бюджета. И чем дальше, тем затруднительнее этот долг становится обслуживать. Таким образом, становится очевидным, что никаких фундаментальных причин для оздоровления экономики России нет даже в отдаленной перспективе, существующие тенденции гарантируют лишь ухудшение ситуации. Взлет нефтяных цен на прежний, комфортный для путинского режима уровень, принципиально невозможен, по крайней мере, предпосылок для этого не наблюдается. Но даже, если допустить, что такое чудо произойдет, даже это не спасет от смерти глубоко деградировавшую систему, в лучшем случае лишь отсрочит ее крах. Сытая и сонная стабильность в РФ заканчивается, это совершенно очевидно. Страну ждет сползание в 90-е со всеми его прелестями. Готов ли народ вновь голодать, терпеть бандитский беспредел, коррупцию, бесправие, политическую диктатуру. Во имя чего?

Правящий режим недееспособен не только в экономике, но и в идеологической сфере. Он уже не может, как 25 лет назад, нарисовать заманчивую картину капиталистического рая, который непременно наступит, как только общенародное богатство перейдет в руки эффективных частных собственников, а невидимая рука рынка все отрегулирует. Уже хлебнули мы и капиталистического рая, и рынка, и произвола «эффективных», которые, собственно, и довели страну до ручки. Сможет ли правящий режим придумать причину, по которой население должно безропотно затянуть пояса, причем на совершенно неопределенный период времени? Нет, такой причины власть придумать не в состоянии, у нее для недовольных остается один инструмент – насилие. Да, решительное и жестокое насилие способно вызвать страх у трусливой биомассы, но точно также оно вызывает и ненависть. И чем более активно режим станет прибегать к репрессиям, тем большую ненависть к себе он тем самым возбудит. С одной стороны – всё нарастающая ненависть, с другой стороны – глухое недовольство низов ухудшающимся материальным положением рано или поздно приведет к открытому проявлению протеста. Да, инерция общественного сознания неимоверно велика, да, население РФ атомизировано, склонно к рабскому долготерпению, способно долго копить в себе недовольство, никак не проявляя его. Но уж если сорвет клапан – тут вы и получите тот самый «русский бунт», бессмысленный и беспощадный.

Кто сказал, что правящий режим никогда этого не допустит? Тут самое время вспомнить, что правящий режим отнюдь не монолитен. Как это уже не раз отмечалось выше, внутри правящей верхушки существуют два условных лагеря – консерваторы – имперцы и либералы — транснационалы. Консерваторы опираются на репрессивный аппарат, их цель – оттягивать конец режима как можно дальше. Но чем дальше оттягивается развязка, тем выше вероятность, что все закончится именно бунтом примерно такого же характера, который имел место в Румынии в 1989 году. В этом случае режим будет сметен полностью, а те представители элитки, которые не успеют сбежать, большей частью, окажутся растерзанными толпой.

Но разве либералов устроит такой исход дела? В их интересах, используя улицу в качестве инструмента давления на консерваторов, совершить верхушечный переворот. Собственно, так уже было в 1991 году, да и на Украине в 2014 году осуществлена была примерно такая же схема.

Не боюсь высказать предположение, что и части представителей «имперской» группировки гораздо выгоднее будет проиграть своим собратьям по либеральному лагерю в ходе дворцового переворота, нежели потерпеть поражение в результате социальной революции. В первом случае у них гораздо больше шансов сохранить свою жизнь. Не исключаю и того. Что сдача власти консерваторами либералам произойдет по согласию сторон на определенных условиях. Полагаю, что этапа цветной революции нам не избежать. Стоит ли этого бояться? Уверен, что нет. Не важно, насколько лично ВЫ ненавидите или обожаете Навального, Касьянова и Грефа, насколько разделяете или отвергаете их взгляды. Здесь нужно обращать внимание вовсе не на персонажи или идеологические штампы. Цветная революция на первом этапе ломки системы предпочтительнее потому, что позволяет сохранить преемственность власти, не допускает срыва страны в анархию, в смуту в самой худшей ее форме, порождающей волну неконтролируемого насилия, вызывающую территориальный распад государства, пусть и временный.

Да, на Украине в 2014 году законный президент Янукович был свергнут силовым путем, что легитимность власти существенно подорвало. Но что ее подорвало больше, штурм толпой президентского поместья «Межгорье» или добровольное бегство Януковича – это еще вопрос. Однако хоть легитимность власти и пострадала, хоть переворот и вызвал недовольство во многих восточных регионах, преемственность власти была сохранена. Ведь легитимность парламента никто под сомнение не ставил. Старое правительство распалось, глава государства бежал, однако Верховная Рада быстро заполнила возникший вакуум власти. Можно сколько угодно спорить, превысила ли она свои полномочия в те горячие февральские дни, или нет, соответствовали ли принятые решения конституции, или не очень. Факт в том, что смута в стране хоть и с потерями (Крым, Донбасс), хоть и с кровавыми эксцессами, была преодолена довольно быстро.

Теперь представьте себе как могли бы повернуться события, если бы майдан снес вообще всю власть целиком, не оставив ни одного легитимного органа. Не исключаю, что страну в этом случае ждал бы вполне реальный распад, а может быть и широкомасштабная гражданская война. Уж совершено точно можно говорить, что кровавого насилия мы наблюдали бы гораздо больше, чем это имело место. В худшем случае Украина могла на долгие годы превратиться в «Югославию», а то и в «Сомали».

Так что ей богу, я не вижу ничего страшного и непоправимого в том, если путинский режим более-менее мирно уступит место режиму либералов, пусть даже значительная часть старой элиты, вовремя сорентирующихся, сохранит свое влияние. Цветная верхушечная революция вовсе не является неустранимым препонам на пути революции социальной, революции в подлинном смысле этого слова.

Для системных либералов свержение путинского режима есть попытка установить свою гегемонию. Для либералов — шанс выйти в элиту. Но для этого режим должен быть ликвидирован. Как говорил по схожему случаю дедушка Ленин, «их программа – максимум – это наша программа – минимум». Действительно, без ликвидации этого режима, ни какая социальная революция в России невозможна. Цветная революция открывает окно возможностей для социальной революции, как это имело место в 1917 году. Так что я, хоть и не готов вступить в отряды хомячков Навального, записаться в фанаты Ходорковского или в очередную партию Прохорова, желаю им поскорее одолеть кремлевского карлика.

Продолжение следует…

Все статьи цикла «Россия в сумерках заката»:

История кризисов, Кризис в России: прогнозы , ,

  1. Пока нет комментариев.
  1. Нет трекбеков.