Александр Запольскис о кризисе в Великобритании

ВеликобританияСчитается, что Великобритания находится на пути к великому перелому. 7 мая текущего года в стране должны состояться парламентские выборы, от итога которых зависит состав и направление всей дальнейшей британской политики. Еще в ближайшем будущем, вероятно тоже в этом году, в Шотландии ожидается второй подход к референдуму о выходе из Соединенного Королевства. Кроме того, в 2017-м, а то и раньше, сама Великобритания инициирует национальный референдум о выходе из Евросоюза. Где-то в процессе еще планируется ввести запрет на свободный въезд в страну иммигрантов из Европы.

Однако, как оказалось, все перечисленное представляется сущим пустяком по сравнению с открытием газеты The Times. Внезапно выяснилось, что за пятнадцать прошедших месяцев из британской экономики, незнамо куда, утекло $356 миллиардов долларов. Как отметило в свое статье издание, такое случилось впервые за тридцать пять лет. Впрочем, общее направление движения денег известно. Они из страны ушли. Точнее, именно на столько экспорт капитала превысил его импорт.

356 миллиардов долларов — много это или мало? Если судить по тому, как подобное либеральные финансисты комментировали в России, то пора заказывать панихиду.

В первом квартале 2014 года чистый отток капитала из РФ составил $48,5 млрд., во втором — $22,4 млрд., в третьем он снизился до $7,7 млрд., но потом Запад объявил санкции, начался обвал цен на нефть, курс рубля упал вдвое, что привело к оттоку в четвертом квартале на целых $72,9 млрд.

Т.е. всего на $151,5 млрд. Даже с учетом произошедшей сейчас стабилизации Минфин РФ прогнозирует чистый отток за 2015 год еще примерно на $90 — 100 млрд. Президент США уже успел заявить, что российская экономика разорвана в клочья и страна вот-вот неминуемо рухнет в пропасть.

Впрочем, это почему-то не мешает американским фондовым аналитикам рекомендовать своим клиентам вкладываться в российские ценные бумаги, как одни из самых перспективных на мировом рынке.

Великобритания всего за пять кварталов потеряла на треть больше, но пока никто там не торопится составлять завещания.

Определенный резон в британском спокойствии есть. $250 млрд. это 11,9% ВВП России за 2014 год, а $356 млрд. это 13,2% британского ВВП за тот же период. Так что же означает эта пропавшая треть триллиона баксов? И каковы причины бегства?

Официально британские финансовые эксперты озвучивают три ключевые версии. Во-первых, ожидающиеся референдумы скорее всего приведут к значительным переменам на политической карте мира. Выход из Содружества Шотландии и выход самой Британии из ЕС не могут не отразиться на британской экономике.

В конце концов ЕС является одним из ключевых торговых партнеров Лондона. А любой пересмотр торговых и финансовых правил всегда сопровождается определенным периодом неопределенности. Когда старые правила уже не работают, а новые — еще не заработали, и бизнес несет дополнительные издержки.

Во-вторых, особенно после начала QE в еврозоне, резко изменился общий баланс доходностей государственных долговых обязательств различных стран. Так, в частности, ставки по британским гособлигациям составляют 1,6% — по десятилетним, 1,2% — по пятилетним и 0,6% — по двухлетним.

Для Европы такой уровень доходности выглядит вполне приличным. Ибо в Германии сей показатель равен 0,4%, — 0,15% и — 0,25% соответственно. Именно так, минус, т.е. доходность отрицательная. У Франции: 0,8%, 0,2% и — 0,2%. У японцев десятилетние так вообще 0,4%.

Но радость пропадает, если сравнивать британцев с США (2,2%, 1,6% и 0,7%) и тем более с уровнем стран БРИКС (Китай 3,4%, 3,3%, 3,2%; Индия — по всем категориям около 7,7%; Бразилия — по всем категориям вообще 12,7%). Инвесторы продают становящиеся рискованными британские бумаги в пользу более доходных и надежных инструментов. Ну и в-третьих, из Великобритании выводить свои капиталы активно начали российские олигархи.

Формально, на первый взгляд все это так. Однако, если взглянуть на вопрос системно, то картина предстает в несколько ином свете. Основой западной экономической модели является ссудный процент. Еще конечно свою роль играет открытый рынок, свободное перемещение рабочей силы и капиталов, а также прочность и эффективность демократических институтов.

Во всяком случае, именно эти сказки Запад рассказывал, когда крушил СССР и потом учил нас, как следует организовывать экономику «правильно». Правда, про главенство именно ссудного процента он умалчивал. Как не торопился раскрывать и тот факт, что вся эта система прежде всего выгодна только богатым западным странам.

В начале ХХ века британский ВВП составлял не менее трети от мирового. При том, что еще треть складывалась из Германии, Франции, США и России. На весь остальной мир (сегодня представленный 160-ю странами) оставалось примерно 40%.

Соответственно, открытые рынки означали легкость прихода британского капитала в любую точку мира, а свобода его перемещения оборачивалась уходом прибылей в Великобританию, являвшуюся владелицей капитала. Европейцы вообще и британцы в частности на столько привыкли к тому, что принцип сообщающихся сосудов стабильно играет в их пользу, что, как говорится, потеряли нюх.

Британия свое величие проспала. Во-первых, потому, что растеряла былое лидерство в масштабе экономики. О каком лидерстве тут вообще может идти речь, если (за 2014 год) ВВП Великобритании составил $2522 млрд., что в 1,5 раза меньше, чем у Германии; в 2,3 раза, чем у Японии; и в 6,6 раза меньше, чем у США.

Экономика Китая в 3,6 раза больше британской. Лондону буквально на плечи наседает ВВП России (83% от британской) и Бразилии (89% соответственно). Таким образом, размеры чужих экономик стали вполне сопоставимы с масштабом британского капитала и… начали постепенно оттягивать его на себя.

Во-вторых, потому, что Лондон профукал кардинальную перестройку общей структуры своей национальной экономики. Если еще пол ста лет назад два из каждых трех британцев работали либо на промышленных предприятиях, либо в сельском хозяйстве, то сегодня ведущим сектором британской экономики стала сфера услуг, обеспечивающая 2/3 ВВП. Причем основную ее часть (27,2% ВВП) составляют финансы.

Иными словами, банкиры, финансовые брокеры и всякого рода инвесторы приносят стране больше, чем вся британская промышленность (18,6% ВВП) и сельское хозяйство (1% ВВП). В конечном итоге принцип свободного перетекания капитала стал работать против его изобретателей.

В Юго-Восточной Азии, в странах БРИКС, и даже в США ему сегодня стало на много безопаснее и даже доходнее. Следовательно, куда интереснее, чем в самой Великобритании. Такие мелочи, как прогрессирующий дефицит государственного бюджета, уже достигший 5,5% национального ВВП, инвестиционных банкиров не волнуют совершенно.

У них, перефразируя известную поговорку, тоже нет постоянных союзников или постоянных противников, у них есть лишь постоянные интересы, имя которым — ссудный процент. А он стал явно не в пользу Лондона.

Кроме того, период после окончания Второй мировой войны, ознаменовался не только распадом британской (и не только британской) колониальной системы.

Научно-технический прогресс сделал мир значительно теснее. В том числе — политически и, соответственно, экономически.

С каждым годом, особенно с наступлением XXI века, становится все меньше и меньше возможностей покрывать убытки от ссор (тем более войн, пусть даже только экономических) с одними странами за счет перебрасывания капитала в другие при сохранении неизменной общей системы и уровня доходности международных отношений.

Помогая США перекрывать экономический кислород Евросоюзу, Лондон тем самым закручивает краник и собственной внешней торговле, как говорилось выше, на треть зависящей от континентальной Европы. ЕС, сопротивляясь, запустила свое QE, чем резко обесценила евро.

В результате британский экспорт подорожал и вынужден оставлять европейские рынки, а импорт наоборот растет, создавая прогрессирующий дефицит торгового баланса. С 616 млн. фунтов в декабре 2014 до 1,53 млрд. в январе и 2,859 млрд. в феврале 2015 года.

А еще британцы помогли США поставить на уши весь Ближний Восток, чем кардинально сократили там размеры «своих» рынков. Кроме того, Великобритания активно поддержала и протолкнула идею европейских экономических санкций против России, с которой объем внешнеторговых операций в 2013 году составлял $24,6 млрд., что на 9,6% выше уровня 2012 года. Да и в торговой войне с Китаем Лондон оказывает Вашингтону весьма значительную «помощь».

Так что The Times переполошилась очень даже не зря. Речь идет не просто о деньгах, пусть даже и очень больших. Фактически эта треть триллиона означает начало процесса перехода количества в качество. Количества принципиальных геополитических ошибок в изменение общего геополитического качества Великобритании, как мирового экономического лидера.

Не смотря на то, что свои лидерские позиции британцы потеряли еще в 1940 году, когда поменяли часть территории Империи на несколько старых американских корветов, они по сей день предпочитали считать себя именно мировыми лидерами. Просто «несколько не такими большими, как прежде». Так вот, похоже время этих мечтательных заблуждений закончилось.

Конечно, о превращении Великобритании в экономический и политический аналог африканского бантустана еще говорить слишком рано. Подобные вещи происходят не быстро. Агония Древнего Рима, к примеру, длилась почти сотню лет.

Вот только время сейчас течет сильно быстрее прежнего. И мобильность денег также во много раз выше. А они… перестали в Британию притекать. Подчеркиваю, деньги перестали притекать в страну, 27,2% ВВП которой формируется исключительно за счет «операций с деньгами».

Знаете, в древнем Китае был такой сейсмограф. На массивном постаменте находилась чаша, вокруг которой располагались вырезанные из камня лягушки, державшие в раскрытой пасти нефритовые шарики. Размеры камня гарантировали, что шарики упадут в чашу только в следствии подземного толчка. Стало быть, если хотя бы один шарик в чашу упал, значит жди скорого землетрясения. Так вот, усохшие 356 миллиардов долларов означают, что камешек в чашу упал…

Автор — Александр Запольскис, специально для stockinfocus.ru

7 мая в Великобритании пройдут выборы в парламент

В четверг, 7 мая, в Великобритании состоятся парламентские выборы. Консервативную и лейбористскую партии, основных конкурентов, поддерживает примерно по 34% избирателей, показывают опросы службы YouGov. Поэтому вряд ли какая-либо из партий сможет получить большинство мест в парламенте и за день до выборов сложно прогнозировать, каким будет новое правительство и кто станет премьер-министром страны, пишут сегодня «Ведомости».

Если большинство достанется лейбористам, ситуация будет относительно простой, пишет Financial Times (FT). Лидер партии Эд Милибэнд постарается сформировать миноритарное правительство, заручившись поддержкой Шотландской национальной партии и, возможно, либерал-демократов. Если же победят консерваторы, Дэвид Кэмерон, как ожидают его союзники, сохранит пост премьера. Для формирования правительства ему придется немедленно начать переговоры с либерал-демократами и, возможно, представителями более мелких партий.

Действующий премьер строил свою предвыборную кампанию на двух тезисах. Первый — ему удалось восстановить экономику Великобритании после мирового финансового кризиса, второй — другие партии могут свести эти усилия на нет. Тем не менее это не очень помогло Кэмерону расположить избирателей, отмечает The Wall Street Journal (WSJ). Его правительству не удалось решить другие проблемы — с иммиграцией, предоставлением большей автономии регионам и ухудшением отношений с Евросоюзом. До сих пор ведутся разговоры о возможном выходе страны из ЕС, и Кэмерон обещал в случае победы на выборах к концу 2017 г. провести референдум по этому вопросу. Одна из проблем Кэмерона заключается в том, что прагматизм, который помог ему вывести страну из экономического кризиса, мешает ему завоевать голоса избирателей, пишет WSJ. Джон Кертис, профессор политологии Стратклайдского университета, сравнивает Кэмерона с менеджером, которому не удается стать провидцем: «Его главная слабость в том, что у него никогда не получалось убедить людей в том, за что он выступает».

Милибэнду же за короткий срок неожиданно удалось стать потенциальным фаворитом в борьбе за пост премьер-министра. В 2008—2010 гг. он был министром по делам энергетики и изменения климата, а затем стал лидером лейбористов и парламентской оппозиции. Еще несколько месяцев назад его рейтинги были крайне низкими, но он удивил сторонников и критиков своим безмятежным спокойствием и твердостью, отмечает FT. У Милибэнда есть шанс стать премьером, даже если его партия уступит консерваторам. Лейбористам будет достаточно выиграть для этого только 260−270 мест, если их поддержат Шотландская национальная партия (может получить 50 мест) и либерал-демократы (могут получить 25 мест).

Новости кризиса: текущая ситуация в мире ,

  1. Пока нет комментариев.
  1. Нет трекбеков.