Сергей Глазьев: Непростительные иллюзии

При правильной политике государства наша экономика может расти в среднесрочной перспективе темпом 6–8% в год с ежегодным увеличением инвестиций на 15%. Но формирование и реализация политики опережающего развития немыслимы без отказа от иллюзий, парализовавших государственную волю.

За два десятилетия перехода к рыночной экономике накоплен большой опыт ошибок, совокупный ущерб от которых уже превосходит экономические потери СССР вследствие гитлеровского нашествия. Если в начале этого перехода ошибочные решения можно было списать на отсутствие опыта регулирования рыночных отношений, наивную веру реформаторов в чудодейственную силу невидимой руки рынка, вредительство со стороны МВФ и зарубежных консультантов, навязывавших российскому руководству компрадорскую политику в интересах иностранного капитала, то сегодня их многократное повторение не имеет оправдания. Решения, основанные на иллюзорном представлении о рыночных механизмах, до сих пор определяющем формирование экономической политики государства, являются главной причиной замедления роста экономики, а также огромных упущенных возможностей и потерь, которые продолжает нести Россия вследствие ущербного положения в международной конкуренции.

В настоящей статье анализируются фундаментальные заблуждения в отношении действия рыночных механизмов экономического роста. Эти заблуждения основываются на либертарианских представлениях о рыночной самоорганизации экономики, согласно которым минимизация государственного вмешательства обеспечит максимально эффективное распределение ресурсов благодаря автоматическому действию механизмов рыночной конкуренции. И хотя в экономической науке давно доказана несостоятельность всех аксиом теории рыночного равновесия, основанная на ней мифология продолжает оказывать магическое действие на формирование экономической политики в России. Для рационализации последней необходимо вернуться к фундаментальным вопросам экономической науки, в которой накоплено немало полезных знаний, позволяющих использовать глубинные закономерности современного экономического развития.

Неэффективная приватизация

Анализ заблуждений либертарианцев начнем с приватизации, которую российские либерал-реформаторы традиционно рассматривают как панацею от всех болезней российской экономики. Судя по навязчивому стремлению правительственных чиновников ускорить распродажу значительной части остающихся у государства пакетов акций банков и предприятий, этот вопрос остается актуальным.

В своих представлениях о правах собственности российские либерал-реформаторы руководствуются древнеримской доктриной расщепления прав собственности на владение, пользование и распоряжение. Между тем современное законодательство и практика управления знают множество ограничений и обременений прав собственности, основанных на частных, коллективных, общественных и государственных интересах. Эти ограничения постоянно расширяются по мере усложнения производственных отношений, которые теоретически отражаются как сложносоставные права собственности.

Сведение прав собственности на приватизируемые предприятия к единственной форме открытого акционерного общества сыграло с российской экономикой злую шутку. Получив неограниченные права при ограниченной ответственности, приватизаторы, как правило, занимались не развитием подконтрольных предприятий, а личным обогащением за счет присвоения и «монетизации» активов с вывозом «отмытого» капитала за рубеж. В результате практически все высокотехнологические предприятия после приватизации пришли в упадок и превратились в объекты недвижимости: краткосрочная мотивация максимизации ликвидности при отсутствии необходимых технологических знаний направляла усилия приватизаторов не на привлечение инвестиций, а на вымывание активов. При этом наиболее ценная их часть — технологические знания и навыки производства сложной продукции — попросту обесценилась.

В мировой теории и практике управления приватизация предприятия рассматривается с точки зрения ее целесообразности для повышения эффективности работы, заинтересованности государства в получении доходов, интересов местных властей и занятых на предприятии граждан. Последние, даже не владея акциями, признаются обладателями определенных прав на управление предприятием. Причем по мере усложнения производства прослеживается тенденция возрастания полномочий специалистов, работников и менеджеров по отношению к правам акционеров. К примеру, в корпорации Boeing они сведены к роли миноритарных акционеров, лишенных возможности принятия стратегических решений. В странах ЕС законодательно закреплено право работников иметь своих представителей в советах директоров акционерных обществ. Возрастает также количество народных предприятий и кооперативов, управляемых самими работниками.

Как показывает предшествующий опыт, без создания институтов защиты прав работников и специалистов, государства и общества планируемая приватизация государственных корпораций обернется утратой оставшегося научно-производственного потенциала. Внесение в корпоративное законодательство норм защиты интересов работников, общества и государства важно и для повышения устойчивости и эффективности работы уже приватизированных крупных предприятий.

Цена неправильно понятой теории

Другая «священная корова» либерал-реформаторов — количественная теория денег, на основании которой два десятилетия ведется денежно-кредитная политика государства. Абстрактное тождество, утверждающее равенство произведений товаров и цен, с одной стороны, и денежной массы и скорости обращения денег — с другой, было наивно возведено в ранг железного правила денежной эмиссии. В целях борьбы с инфляцией денежные власти ограничивали прирост денежной массы, наивно удивляясь безрезультатности этой политики. В действительности ее результатом неизменно становилось снижение производства вследствие удорожания и ограничения кредита, а также сокращения спроса из-за уменьшения госрасходов ради стерилизации прироста денежной массы.

В экономической науке давно доказана ограниченность этого тождества констатацией текущего состояния товарно-денежного обращения. Оно не может использоваться как руководство к планированию денежной политики, поскольку игнорирует все динамические факторы: изменение цен вследствие НТП или поведения монополистов, так же как изменение объемов производства в зависимости от поведения предприятий или скорости обращения денег в зависимости от состояния банковской сферы и инфляционных ожиданий. Можно легко доказать, что целенаправленная денежная эмиссия под инвестиции в развитие производства влечет за собой снижение цен за счет опережающего роста предложения товаров и снижения издержек их производства благодаря внедрению новых технологий. Современный Китай длительное время демонстрирует сочетание денежной экспансии и дефляции благодаря слаженному планированию производства, инвестиций и денежной политики. И наоборот, цены могут расти при снижающейся денежной массе вследствие злоупотреблений монополистов, что ведет к увеличению издержек и падению производства товаров вследствие снижения их конкурентоспособности и ограниченности спроса.

Последовательное применение упомянутого тождества в денежно-кредитной политике надолго уполовинило инвестиционные возможности государства и лишило частный сектор доступа к кредиту, фактически застопорило развитие экономики. В то время как ведущие страны мира за последнее пятилетие утроили объем денежной эмиссии, кратно удешевили и удлинили кредитные ресурсы в целях поддержки посткризисного оживления и обновления экономики, Банк России продолжает проводить ограничительную денежную политику. Поэтому в отличие от других стран в России растут процентные ставки и по-прежнему нет долгосрочного кредита.

Проводимая на основе количественной теории денег денежно-кредитная политика подавляет развитие экономики и предопределяет ее неконкурентоспособность вследствие отсутствия доступного кредита для инвестиций в модернизацию и развитие производственной деятельности. Это особенно очевидно на фоне политики денежной экспансии, проводимой денежными властями всех развитых стран в целях обеспечения роста инвестиционной активности, необходимого для структурной перестройки экономики на основе нового технологического уклада.

Выталкиваем свои ресурсы, привлекаем чужие

Вместо стимулирования инвестиционной активности продолжается изъятие денег посредством государственных заимствований, объем которых за три года поглотил с рынка половину фонда накопления. При этом одновременно резервируется сравнимый объем нефтегазовых доходов бюджета, которых хватило бы для его балансировки.

Так называемое бюджетное правило, основанное на гипотезе об избыточной денежной эмиссии при покупке нефтедолларов Центробанком, предписывает изъятие из экономики (стерилизацию) и вывоз нефтяных доходов за рубеж вместо их использования для решения проблем социально-экономического развития. Одновременно государство занимает деньги на финансовом рынке для финансирования искусственно созданного дефицита бюджета, сокращая инвестиционные ресурсы частного сектора. Тем самым денежные власти трижды искусственно сокращают возможности для роста инвестиций и производства: ограничивают кредит, замораживают бюджетные доходы и изымают деньги с финансового рынка. При этом государство от такой политики беднеет, размещая свои резервы за рубежом дешево и занимая деньги на внутреннем рынке дорого. А страна попадает во внешнюю зависимость от иностранных источников кредита, к которым прибегают платежеспособные заемщики в отсутствие внутренних возможностей долгосрочных дешевых заимствований. Национальная финансовая система втягивается в порочный круг неэквивалентного внешнеэкономического обмена. Нарастание внешних заимствований влечет за собой увеличение обязательств по иностранным кредитам, которое ведет к росту вывоза капитала, сокращающего внутренние возможности финансирования инвестиций.

Финансовый кризис 2008 года показал опасность такой внешней зависимости, когда крупнейшие российские корпорации в одночасье могли быть экспроприированы иностранными кредиторами. Тогда они прибегли к экстренной помощи государства, которое заместило иностранные кредиты внутренними источниками. Но как только острота кризиса спала, российские корпорации вновь начали прибегать к иностранным кредитам, поскольку денежные власти страны не обеспечивают предоставление денег на конкурентоспособных условиях. К настоящему времени объем общего внешнего долга России достиг предкризисного максимума — 700 млрд долларов. За это удовольствие приходится платить до 30 млрд долларов в год, вместо того чтобы создавать собственный механизм долгосрочного кредита.

В результате следования монетаристским рецептам сформировалась явно иррациональная макроэкономическая политика. Внешняя торговля дает стране чистый приток 100–150 млрд долларов за счет превышения экспорта над импортом. Его значительная часть резервируется и размещается в иностранных бумагах под 2% годовых. В то же время субъекты рынка вынуждаются к заимствованиям за рубежом под 5–7%, под ввоз которых Центральный банк эмитирует рубли, одновременно сдерживая расширение внутреннего кредита. Смыслом этой политики становится искусственное сокращение внутреннего денежного рынка в пользу внешнего. В ней, разумеется, заинтересованы иностранные инвесторы, получающие доминирование над внутренними. При этом чистый перевод денег за рубеж ежегодно составляет от 3 до 5% ВВП, сокращая возможности экономического роста.

Бюджетное правило, предписывающее изъятие значительной части нефтяных доходов бюджета в резервные фонды, основано на предположении о необходимости стерилизации избыточной денежной эмиссии. Однако ЦБ, отказавшись от таргетирования валютного курса, уже не проводит эмиссию под покупку иностранной валюты. Значит, нет избыточной эмиссии, нет и основания для применения бюджетного правила, даже исходя из монетарной теории.

Да и само разделение доходных источников бюджета на нефтяные и ненефтяные хорошо только для аналитических целей. Налог на добычу полезных ископаемых в части внутреннего потребления нефти оплачивается потребителем, и нет никаких теоретических оснований для его изъятия из экономики. Налоги на экспортируемую нефть могли бы изыматься в валюте продажи и формировать бюджет развития, направляемый на финансирование инвестиционных и инновационных программ в зависимости от величины поступлений. Тем самым их использование носило бы не конъюнктурный, а плановый характер, выравнивая давление на обменный курс рубля.

Следует заметить, что по своему макроэкономическому смыслу резервные фонды правительства являются составной частью валютных резервов страны. Не имеет принципиального значения, аккумулируются они на счете правительства в Центральном банке или непосредственно управляются последним. Расходование резервов правительством технически означает продажу им соответствующих объемов иностранной валюты Центральному банку. При этом совокупный объем валютных резервов не меняется, а денежная масса увеличивается на сумму уменьшения резервов правительства. С точки зрения денежной политики это равносильно чистой эмиссии этого же количества денег в пользу правительства. А ведь оно в этих целях всегда может прибегнуть к внутреннему займу под произвольный процент, деньги для которого будут эмитированы Центральным банком в порядке рефинансирования коммерческих банков под залог государственных обязательств, как это делается США, Англией, ЕС и Японией. Разница между этими вариантами в том, что в первом случае правительство деньги из экономики изымает, а во втором — добавляет. Соответственно, в первом случае оно сокращает спрос и притормаживает рост экономики, а во втором — увеличивает спрос и рост ускоряет.

Следование правилу «сберегай и занимай» выглядит абсурдным с точки зрения целей экономического роста и, по существу, означает чистое субсидирование Россией остального мира за счет сокращения возможностей собственного развития.

Исторический опыт свидетельствует, что для успешного выхода из кризиса, подобного нынешнему, норма накопления должна увеличиться до 35–45% ВВП, что достигается за счет увеличения объема внутреннего кредита до 100–150% ВВП. При этом использование внешнего кредита оправданно лишь как необходимая составляющая для импорта не производимого в стране оборудования при условии отрицательного сальдо торгового баланса. В нашем случае наращивание зарубежных заимствований дает только ухудшение условий внешнеэкономического обмена и сокращение внутреннего кредита. Ведь использование кредита в иностранной валюте предполагает его конвертирование в рубли, которые должны быть эмитированы Банком России. С точки зрения денежной политики это ничем не отличается от эмиссии такого же количества денег для рефинансирования российских коммерческих банков. Разница лишь в том, что в первом случае возникают внешние обязательства по выплате процентов, а во втором начисляемые проценты используются для развития отечественной банковской системы.

Для нынешнего положения российской экономики как донора внешнего мира и нетто-экспортера целесообразна прямо противоположная политика — сокращение внешних заимствований и их замещение внутренними источниками кредита. Иностранное финансирование уместно в форме прямых инвестиций, сопровождаемых передачей новых технологий и повышающих конкурентоспособность отечественного производства.

Гримасы рыночного фундаментализма

Отказ от иллюзии использования количественной теории денег для планирования денежно-кредитной политики открывает возможности для широкого применения хорошо отработанных в мировой практике рыночного регулирования мер поддержки экономического роста, включая ценовую и конкурентную политику, валютный контроль, индикативное планирование и программирование развития экономики. Однако, чтобы дать эффект, эти меры должны применяться системно и согласованно, ориентироваться на четко поставленные цели и задачи, что требует развертывания системы стратегического управления развитием экономики. Фрагментарное применение мер административного регулирования тарифов или формальное принятие не согласованных друг с другом государственных программ не может дать позитивный результат, становясь инструментами реализации корпоративных и ведомственных интересов.

Платой за отказ от элементарных форм валютного контроля, применяемых многими развитыми и успешно развивающимися странами, являются ежегодные потери до триллиона рублей налоговых поступлений вследствие проведения фиктивных внешнеэкономических операций в целях уклонения от уплаты налогов и вывоза доходов за рубеж. В качестве мотива этого отказа выдвигается миф о неприемлемости валютного регулирования как помехи свободному движению капитала, которая портит инвестиционный климат. Находясь в плену этой иллюзии, денежные власти оказываются не в состоянии защитить национальную финансовую систему от ударов глобального кризиса, ущерб от которых для России оказался больше, чем для других крупных стран. Отказываясь от валютного регулирования, они не могут защитить страну и от атак спекулятивного капитала, а также от огромных потерь вследствие вывоза капитала и неэквивалентного внешнеэкономического обмена.

Возможно, устойчивость идиосинкразии к валютному контролю объясняется привлекательностью офшорного образа жизни для значительной части властвующей элиты, рассматривающей Россию не как свою Родину, а как «эту страну» для выкачивания денег. В офшорный кругооборот вовлечено уже около 0,5 трлн долларов незаконно вывезенного из России капитала, до 100 млрд из которого ежегодно мигрируют через российскую границу, уходя от налогообложения. При такой мотивации валютный контроль действительно оказывается неприемлемым, так как обременяет вывоз капитала и затрудняет управление российскими активами из-за рубежа.

Еще более странным кажется упорное нежелание экономических ведомств заниматься планированием деятельности государственных корпораций и других государственных институтов развития экономики. Его трудно объяснить даже иллюзиями рыночного фундаментализма, который не может отрицать очевидную обязанность собственника планировать развитие своего бизнеса. Скорее это следствие общей размягченности государственной власти, которая под гипнозом иллюзий рыночной самоорганизации отпускает в свободное плавание даже собственные предприятия. В отсутствие централизованного планирования они действуют по своему усмотрению, произвольно отклоняясь от установленных государством целей вплоть до противоположного им направления. В свою очередь, неадекватные результаты работы госсектора становятся основанием для навязывания решений о приватизации составляющих его предприятий.

Очевидно, что отсутствие централизованного планирования целевых показателей деятельности госкорпораций влечет за собой отсутствие ответственности за их достижение. Это положение устраивает как руководителей госкомпаний, от которых не требуют ничего, кроме формального соблюдения законодательства, так и министерских чиновников, которым не приходится отвечать за работу подведомственных предприятий. За редким исключением, когда глава государства вынужден переходить к «ручному управлению» теми или иными предприятиями в силу их социальной, политической или оборонной значимости, назначаемые государством топ-менеджеры сами оценивают свою работу и реализуют свои личные стратегии.

Отсутствие четких целей и механизмов ответственности за их достижение порождает в госсекторе смесь коррупции и некомпетентности, подбор руководящих работников не по профессиональным качествам, а исходя из личных отношений, что в итоге приводит к снижению эффективности и деградации госпредприятий. О завышении издержек в контролируемом государством секторе естественных монополий, сомнительных инвестиционных решениях, освоении государственных средств написаны горы статей. Из этого, однако, нельзя сделать простой вывод о желательности приватизации. К сожалению, остающиеся на плаву приватизированные предприятия в большинстве своем не могут похвастаться более высокой эффективностью и производительностью труда по сравнению со своими государственными аналогами и даже по сравнению с доприватизационным периодом.

Необходимо отказаться от иллюзии простых решений с автоматическим достижением желаемых результатов. Либертарианская идеология очень удобна для ухода от ответственности за результаты экономической политики, провалы которой списываются на стихийное движение рыночных сил. При ближайшем рассмотрении выясняется, что двигают этими силами вполне конкретные люди, исходя из своих личных интересов. Подобно иллюзионистам, они выдают свои фокусы фантастического обогащения за объективные достижения предпринимательского гения, обуздавшего рыночную стихию. В действительности олигархический капитализм вырастает на одновременном провале как механизмов рыночной самоорганизации, так и институтов государственного управления. Основным источником накопления богатства является не создание новых благ, а перераспределение национального дохода за счет недофинансирования оплаты труда, воспроизводства основных фондов, присвоения природной и монопольной ренты. По некоторым оценкам, объем потерь (проедания, обесценения и вывоза) основного капитала страны накопленным итогом с начала 1992 года достигает уже 7 трлн долларов.

Под либертарианские песни о свободном рынке в России сформировался паразитический симбиоз офшорной олигархии и коррумпированной бюрократии, подавляющей рыночную конкуренцию и разлагающей государственное регулирование. Он типичен для многих стран третьего мира, некоторые из которых сегодня характеризуются как несостоявшиеся государства.

Только за счет полного использования образующихся в экономике сбережений можно в полтора раза увеличить объем производственных инвестиций. За счет мер целенаправленной денежно-кредитной политики их можно удвоить. А инвестирование в точки роста нового технологического уклада может дать взрывной рост перспективных конкурентоспособных производств, который выведет российскую экономику на гребень новой длинной волны развития мировой экономики. Для этого нужно гибкое сочетание механизмов рыночной самоорганизации и государственного управления.

Объективно при правильной политике государства и хорошей предпринимательской активности российская экономика может расти в среднесрочной перспективе темпом 6–8% в год с ежегодным наращиванием инвестиций на 15%, в том числе в приоритетных направлениях роста нового технологического уклада — на 35–50%. Это обеспечивает своевременное достижение целей, поставленных президентом в известных указах от 7 мая прошлого года. Но формирование и реализация политики опережающего развития немыслимы без отказа от иллюзий, парализовавших государственную волю ожиданием спонтанного подъема экономики за счет автоматического действия сил рыночной самоорганизации. Сегодня либертарианцы признали свою беспомощность в организации подъема экономики, навязывая стране инерционный сценарий вялотекущей деградации. Официальные проектировки ежегодного прироста ВВП не выходят за пределы 1–3% при минимально необходимых для устойчивого роста и достижения поставленных президентом России целей модернизации и развития экономики 6–7%.

Разумеется, переход к политике развития требует совершенно иного качества управления и мер ответственности за результаты принимаемых решений. В отличие от политики рыночного фундаментализма, которая сводится к незатейливым рассуждениям о либерализации регулирования экономики и ожиданиям улучшения инвестиционного климата в расчете на автоматическое действие рыночных сил и не предполагает ответственности государства за экономический рост, политика развития исходит из гармоничного сочетания государственного регулирования и механизмов рыночной самоорганизации. Если при либертарианском подходе государственно-частное партнерство, как правило, замешано на коррупции, то политика развития предполагает взаимную ответственность бизнеса и правительства за реализацию общих целей и достижение запланированных результатов. Сами эти цели и планы формируются в постоянном взаимодействии правительственных экспертов, представителей бизнеса, ученых и общественности исходя из общенациональных интересов и имеющихся возможностей.

В условиях переживаемого глобального кризиса оптимальной является стратегия опережающего развития, ориентированная на скорейшее освоение ключевых производств нового технологического уклада, становление которого определяет перспективы выхода мировой экономики на очередную длинную волну роста. Технологическое прогнозирование позволяет определить структуру нового технологического уклада, ядро которого составляет комплекс нано-, биоинженерных и информационно-коммуникационных технологий, растущий в передовых странах темпом около 35% в год. Имеющаяся методология выбора приоритетных направлений НТП дает возможность выявить точки их роста в существующей технико-экономической среде. Их стимулирование на основе активизации имеющегося научно-производственного потенциала составляет суть работы государственных институтов развития. Но для успешного выполнения этой работы нужны кадры соответствующей квалификации, доступные длинные кредиты; необходимо развернуть целевые программы развития соответствующих направлений НТП, сверстать индикативные планы их реализации; должны заработать механизмы ответственности за достижение поставленных целей. Все эти составляющие должны быть объединены в систему стратегического управления социально-экономическим и научно-техническим развитием страны.

Сергей Глазьев, Академик РАН, Эксперт

Кризис в России: прогнозы, Новости кризиса: текущая ситуация в России , , ,

  1. srodimir
    04.01.2014 at 16:00 | #1

    В России,к счастью,еще остались национальные политики!Это С.Глазьев.А правительство Медведева -откровенно проводит в России колониальную политику ФРС и англо-саксонских монополий.Не понятны маневры Путина с
    Набиулиной.Дальнейшая его нерешительность в смене курса,откладывают развитие страны на десятилетия.И претензия России быть конкурентно способным центром притяжения,в меняющемся мире,откладывается с каждым днем.Пока в Кремле рулят банальные воры и деверсанты.

  2. Siglo
    20.03.2014 at 08:43 | #2

    Новая экономическая политика России рассматривается в двух формах единого содержания.

    1. Прежде всего требуется вывести все активы России, стабилизационный фонд с зарубежных банков и прежде всего из США и ЕС путем приобретения на рынке золота и других драгметаллов.
    Необходимо избавиться от казначейских обязательств паразитирующего США.
    Российский рубль следует законодательно и реально обеспечить золотым эквивалентом по мировому рыночному курсу золота.
    Золотое обеспечение должно быть «плавающим», жестко коррелировать с рыночным курсом на золото.
    Золото должно быть оперативной формой обеспечения рубля, тогда как его стратегическое, общее обеспечение должны составить разведанные природные ресурсы – серебро, нефть, газ, редкие металлы и др.
    В настоящее время Россия является экспортером золота и в тоже время в недостаточно объеме пополняет свои запасы. В России запасов золота около 520 тонн, что составляет лишь 3% от общемировых запасов. Россия практически все золото экспортирует за границу. Зачем металл «богов» менять России на необеспеченную западную валюту, на фантики? Совершенно недопустимая ситуация.
    Россия богатейшая страна, с лихвой, легко способна подвести гарантированное материальное обеспечение под российский рубль.
    В этом случае никакие экономические кризисы, инфляция России не коснутся, Россия вспрянет и станет признанным мировым лидером экономического развития, общественного возвышения.
    Рубль в своем обеспечении будет только расти, коррелируя с рыночной, мировой ценой на его обеспечивающей «корзины» в формах золота, редких металлов, разведанных и реальных природных ресурсов…
    Рубль неизменно станет конвертируемой, для всех желанной валютой.
    Внутренние кредиты в России станут доступны в размере 0,5% — 3%, не придется вскармливать алчный Запад высокими процентными ставками займов…
    В настоящее же время происходит невообразимое, из России «за гроши» выводятся валютные активы, а валютные займы обретаются за значительные проценты за рубежом, причем в отечественных банках проценты заоблачные, поскольку последними берутся ссуды на Западе по уже накрученным процентным ставкам, что угнетает экономику России, делает ее не конкурентоспособной, нерентабельной, тормозит экономический подъем, значимо повышает потребительские цены, ухудшая материальное благополучие россиян.
    В целях пресечения спекуляции и вывода с России «живой» обеспеченной валюты при размене рублей на эквивалент обеспечения следует зачитывать только, к примеру, 80% от золотого обеспечения рубля.
    При безналичных же расчетах в рублях учитывается полное обеспечение рубля.
    В этом случае валютные спекуляции в рублевой зоне экономического смысла не имеют.
    Реализация выше изложенного экономического плана неизменно встретит неприятие и жесткое сопротивление со стороны экономистов и прежде всего банкиров, отдельных сопричастных чиновников, и это понятно, поскольку за размещение валютных средств в зарубежных банках ими скрыто (но не от департамента США, ЕС) заполучаются неимоверно огромные процентные откаты от размещаемых сумм.
    По умолчанию этот «черный» корпоративный бизнес ненасытной должностной прослойки составляет пятую колонну России.
    И эту ахиллесову пяту России необходимо преодолеть, должно реализовать план новой экономической политики России.
    Целесообразно пресечь практику выдачи международных кредитов, валютных займов экономически необоснованных, тем более при явной перспективе их невозврата; вероятнее всего, как при выдаче займов, так и при их списании ряд должностных лиц обогащается на процентных откатах от суммы выдаваемых или списываемых кредитов.

    2. В России следует повсеместно наращивать государственный (общественный) сектор в экономике в форме унитарных предприятий.
    В частном бизнесе предприятием руководит собственник или нанятый менеджер и по общему представлению является белее эффективным, чем руководитель унитарного предприятия.
    Но неужели среди россиян отсутствуют достойные лица всецело отстаивающие интересы России на должности руководителя в рамках унитарного предприятия?
    Вовсе нет, при всех известных издержках…
    Общественные (унитарные) предприятия являются более прогрессивными, чем частные.
    Общественные предприятия следует учреждать и запускать во всех сферах экономики.
    Кредиты для них должны быть 0% — 0,5%, поскольку вся прибыль направляется в общественные фонды.
    Менеджерам общественных предприятий необходимо постоянно технологически совершенствовать производственный процесс, выискивать новые, продвинутые технологии, заказывать их в российских КБ (конструкторских бюро) и тем их загружая и развивая.
    Все работники, служащие общественных предприятий гарантированно получат в полном объеме социальное обеспечение, достойную оплату труда.
    Целесообразно руководителю предоставить известную свободу в экономическом обороте предприятия, следует сделать прозрачной, упростить бухгалтерскую отчетность.
    Посредством сети общественных предприятий появится возможность реального экономического влияния на цены и в частности на цены потребительского рынка, они станут значительно ниже аналогичных зарубежных товаров.
    В настоящее же время господствует импорт, Россия зависима от него, в связи с чем угнетается отечественное производство.
    Повсеместно предприниматели Запада и России бесконтрольно «накручивают» процент прибыли на исходящую продукцию.
    Не следует с предубеждением относиться к общественным фондам, повсеместному наращиванию производственного, научно изыскательного секторов функционирующих на основе обобществленных средств производства, поскольку они являются эволюционно перспективными в качестве по сравнению с частным сектором экономики.
    Будущее и раньше всего России за предприятиями с общественными средствами производства…

  1. Нет трекбеков.